МИКЕНСКОЕ ИСКУССТВО

После внезапной гибели праздничное, красочное искусство Крита сменяет микенская цивилизация, которая развивалась на юге материковой Греции с центрами в Микенах и Тиринфе. Ее создатели — греки-ахейцы, вторгшиеся на Балканский полуостров на рубеже III - II тысячелетия до н. э., многое позаимствовали у критян. Например, микенское линейное письмо «Б» было вариантом минойского письма, которое было приспособлено к греческому языку. Но в то же время микенская культура обладала самобытностью. Она имела более суровый, мужественный, крепостной характер.

Жители этих мест — греки-ахейцы строили свои города-крепости на высоких холмах, укрепляли их кольцом мощных крепостных стен. Отсюда появилось название «акрополь» — верхний город, где и возводились царские дворцы и селились лишь правители города, жрецы и, возможно, верховная знать.. Так, стены Микен, сложенные насухо из огромных каменных глыб, длиной 900 метров имеют толщину от 6 до 10 метров, а в Тиринфе одна из стен крепостной стены с галереей внутри — так называемая «каземата» — имеет толщину 17 метров и сложены из каменных глыб весом 5—6 тон. Такую кладку не случайно назвали циклопической, она подстать гигантам-циклопам, а не простым смертным. За пределами цитадели, у подошвы холмов, располагался «нижний город» с домами и постройками обычных людей.

Дорога на акрополь проходила через крепостные ворота. Особенно знамениты сохранившиеся «Львиные ворота» в Микенах (XIV в. до н. э.), названные так по рельефу с изображением двух львов — стражей ворот. И это единственный памятник монументальной скульптуры в эгейском искусстве.

Через ворота путь между параллельными стенами ведет на холм, в центре которого размещается Микенский дворец. Микенские дворцы очень похожи на критские — торжественные портики с колоннами, убранство центральных помещений напоминает убранство кносского Тронного зала. Но они уже не напоминали лабиринты, у них были другие формы (строгие и простые), весь комплекс более упорядоченный, чем Лабиринт Кносского дворца.

Микенская крепость-дворец — прообраз греческого жилища. Если центром дворцов на Крите был открытый двор, то сердцем микенских крепостей — мегарон — большой парадный прямоугольный зал с очагом посередине, служивший для торжественных сборищ и пиров. Вокруг очага 4 колонны поддерживают навес с отверстием в нем для дыма. Жилые и подсобные помещения группируются вокруг мегарона. Это вытянутое в длину сооружение, ориентированное по сторонам света, и не имеет внутреннего двора. Сооружение делилось на три основных помещения. Сначала вы попали бы в преддверие — вестибюль с обрамленным колоннами портиком. Потом вы попали бы в центральный зал — мегарон с троном у правой боковой стены (также как и в критских дворцах). Далее находилось еще одно помещение, скорее всего служившее «сейфом» дворцовой казны или священных вещей для отправления культа. Из эгейского дома с мегароном сложилась архитектура античного храма.

О зодчестве ахейцев можно судить по сохранившимся гробницам ахейских царей. Они имеются двух видов: шахтовые, т. е. прямоугольные могилы в скале (XVI—XV вв. до н. э.), и, так называемые толосы (XV—XIV вв. до н. э.) – круглые в плане купольные гробницы. Самая знаменитая гробница была найдена Шлиманом у подножия Микенского акрополя и названа им сокровищницей Атрея — по имени царя Атрея, отца Агамемнона, владетеля Микен и героя гомеровской «Илиады». К гробнице вели длинный узкий коридор-дромос 36 м длиной и 6 м шириной и высокий, красиво оформленный портал, полуколонны которого были богато расписаны длинными зигзагами. Выше колонн шел аттик — стенка над венчающим сооружение карнизом, на которой изображена сцена поимки дикого быка. Перед этим порталом Шлиманом были найдены фрагменты разбитых чаш, видимо оставшихся от тризны — поминального пиршества. Купол был украшен золочеными серебряными розетками, имитирующими небесный свод. Вход высотой в 10 м перекрыт монолитной плитой весом 100 т. Гробница была устроена гораздо ниже уровня дороги, и имела вид обнесенного каменным кольцом круга. Это так называемый «могильный крут А», открытый в 1876 г. Позднее, в 1952 г., был обнаружен «могильный круг В», уже за пределами цитадели. В этих некрополях, хранились все богатейшие сокровища микенских царей. В каждом «круге» устроено по нескольку глубоких шахтовых гробниц прямоугольной формы, очень грубых, даже без обкладки стен камнем, но хранящих в себе несметные богатства.

На Крите тоже встречались купольные гробницы, правда, небольшого размера, предназначенные для захоронения членов целых родов. Но таких богатых погребальных сооружений с дромосом около тридцати шести метров никогда раньше не строили.

Внешне здания были самыми обычными и простыми, а вот внутри они были очень богато и роскошно отделаны. По реконструкции дворца в Тиринфе, легендарной родине Геракла, мы можем узнать, как выглядел тот интерьер. Полы были расписаны шахматным орнаментом с включенными в клетки фигурами подводных богов — тунцов, осьминогов. Во дворце Пилоса, где, согласно Гомеру, некогда царил мудрый старец Нестор, к трону вел напольный жертвенный канал, возможно, предназначенный для отправления в «море» особых жидкостей. Стены были полностью покрыты фресками, на которых встречались сцены с грифонами, сфинксами и львами, подобными представленным в Тронном Зале Кносса. В живописи иногда кажется, присутствует островная эгейская школа, но в целом росписи совершенно другие.

Ахейцы отличались большей воинственностью, чем критяне. Это отразилось и в сюжетах фресок, где явно предпочтительнее сцены охоты и битв, но сам рисунок суше и четче, композиции статичнее и более склонны к симметрии, так же более условен и стилизован орнамент на вазах. Так, во дворце Пилоса на стенах комнаты, смежной с центральным залом, была изображена священная процессия, ведущая на заклание быка. Огромное животное подавляет маленькие фигуры людей. Приемы такого рода, используемые на ранних этапах развития живописи, на Крите уже не встречались. Здесь же чувствуется грубоватая и менее искусная, даже отчасти «варварская» рука.

В другой знаменитой фреске из дворца в Тиринфе — «Орфей» — заметно несоответствие маленькой фигуры музыканта и огромной тяжеловесной птицы. Могучий летящий голубь кажется фантастическим гигантом, музыкант же мал и беспомощен. Реальные соразмерности вещей нарушены из-за их смыслового неравенства. Голубь, очевидно, воплощающий небесное божество (Афродиту, как позднее у эллинов), для художника значительно важнее смертного человека. Диспропорции такого рода тем более заметны, что в росписи отсутствует природная среда — пейзаж, полный звуков и запахов трав, который так любили критяне. Нейтральный одноцветный фон, на котором разворачивается сюжет, остается немым и непроницаемым. Персонажи росписи — охотники или воины, герои новых микенских тем, отсутствовавших у минойцев, показаны неловкими, застывшими.

Микенцы, так же как и критяне, в своих росписях часто изображают священные процессии. Хотя существуют и значительные отличия, так раньше богиню-жрицу чествовали юноши, а теперь только девушки несут дары своей владычице. Мужское начало в микенской культуре значительно усилилось. Здесь формировалась другая традиция, Гомер писал в «Илиаде», что в этом обществе господствовал мужчина, отец, глава рода. У критян же был, судя по всему, роль женщины в роду была очень высока.

Смена взгляда на роль женщины отразилась и в живописной традиции. Образ женщины уже понимается иначе. Так в тиринфском дворце есть изображение фигуры женщины. Ее назвали «Тиринфянка», и она отдаленно напоминает знаменитую кносскую «Парижанку». На фреске до наших дней сохранились часть фигуры в профиль, одежда и даже прическа. Но глядя на изображение не чувствуешь того чарующего трепета жизни, который возникал в Кносском дворце. Все линии подчеркнуты контурами, а участки рисунка как будто залиты плотными, эмалевыми красками. Как будто вместо живых и чувственных образов, еще недавно царивших в критском искусстве, на фресках появились застывшие, подчеркнуто декоративные, стилизованные формы.

Еще больше различия можно найти в фигуре «Микенянки» — фрагменте фрески, найденной в одном из домов «нижнего города» Микен. Этот портрет отличается от критских изображений значительно больше, чем «Тиринфянка». Каким же был образ этой микенской аристократки? Небольшая голова, крутые, сильно развернутые плечи и совершенно другой профиль, с коротким носиком и тяжелым подбородком – таков этот яркий и резковатый образ. Возможно более жесткое впечатление возникает от того, что изменилась цветовая гамма росписей. Голубовато-синие, насыщенные красно-порфировые, нежные серебристые и палевые тона сменились горячими желтыми, ярко-красными, глухими черными.

Так в изобразительном искусстве ахейцев возникает иная художественная система, а это значит иной взгляд на мир. Образы, предлагаемые вниманию зрителя при всей своей статичности, и даже неуклюжей робости кажутся более сильными и жизнеспособными. Критские герои кажутся такими хрупкими нестойкими, способными погибнуть от любой стихии, так же как и их излюбленные крокусы и лилии. Вспомните изображения на минойских фресках. Талии критян готовы надломиться, пушистые кудри — скрыть целиком лицо, ноги парят над землей в неслышном грациозном шаге. И напротив, микенцы прочно стоят на земле, не боясь тяжеловесности. Уж они устоят при любых стихиях и катаклизмах, такова их внутренняя сила и уверенность в себе. Они то знают, что каждый из них имеет в мире свое место, и это место строго определено и узаконено богами. Во второй половине II тысячелетия до н. э. в сознании микенцев начинает преобладать порядок и логика, предвестница великой греческой философии и науки. Мир греков-ахейцев основан на силе разума и организованности интеллекта. Поэтому и нет в их искусстве больше той экспрессии, чувственности и стихийности, которая так наполняла всю критскую культуру. Минойские образы яркие как разноцветные мелькающие цветные стеклышки в калейдоскопе, а микенские уверенно занимают свое место в строгой и выверенной системе.

И это новое видение мира проявляется во всех произведениях искусства. Иногда эти творения выполнялись критскими мастерами, но новый подход заметен даже в их творчестве. Много произведений было найдено на микенской земле, это и шкатулки из слоновой кости, и головки воинов в шлемах из клыков вепря, и росписи ваз. Но все они утратили критскую праздничность и эмоциональность и превратились в схематичные беглые рисунки, которые пользовались огромной популярностью на Балканах, островах, в Малой Азии и на Кипре.

Много замечательных памятников искусства оставили нам погребальные обряды микенских царей. На дне глубоких шахтовых гробниц, где были погребены члены царского рода, на лицах мужчин лежали золотые маски, сильно стилизованные, но ясно передающие черты микенских правителей. На них можно явно уловить выраженные индоевропейские черты, усы и бороду которую носили ахейцы. Эти образы уже очень напоминают греческие, благородные образы, воспетые Гомером в «Илиаде» и «Одиссее».

В древнем мире очень часто использовались погребальные маски. Это была попытка сохранить образ умершего человека. Но каждый народ делал это по-своему. И минойские маски очень необычны. Лучше всего сохранить черты смертных царей нетленными может маска из золота.

Что интересно для женщин маски не предполагались, но у знатных женщин маски заменялись диадемами с широкой лентой и громадными высокими лучами. И эти диадемы напоминают нам о мироощущении критян. Там божество воплощалось в женском образе. И головной убор украшенный диадемой, так напоминающей солнечное светило, говорит о прямой связи с богами-светилами, воплощением которых считались микенские царицы. Связь с островным искусством прослеживается и в золотых бляшках со штампованным изображением крито-микенских богов — бабочек, осьминогов, пчел, звезд и т. п.

Много интересных находок было найдено в микенских гробницах. Гомер справедливо назвал Микены златообильными. Хороня воина в могилу, клали его оружие. Так были найдены богатые бронзовые кинжалы с рукоятками из горного хрусталя и инкрустированными рисунками — сценами охоты, бегущими львами, водоплавающими птицами, звездным небом. Изображения очень живописны и дышат критской свободой исполнения. В шахтовых гробницах обнаружен и целый ряд прекрасных золотых перстней-печатей минойской работы.

Археологи нашли немало целых тонких пластинок листового золота, которые украшали одежду умершего владыки и отправлялись с ним в загробный мир. В женском уборе много драгоценностей: золотые диадемы, браслеты, кольца. Особенно любили микенцы сосуды из серебра, золота и сплава золота с серебром в виде голов каких-либо животных и птиц или с рельефным изображением бурных сцен охоты. Они относились к числу самых богатых даров.

К сосудам греки относились очень бережно, считая их почти священными. Так в «Одиссее» царь Менелай дарит на прощание своему гостю, сыну Одиссея Телемаху, богатый кратер — сосуд для смешивания воды и вина. По смерти владельца такие сосуды клали в могилу, они были, как тогда верили, залогом возрождения умершего. Некоторые сосуды имеют форму того или иного животного или оформлены в виде рога быка. Они использовались для ритуальных возлияний. В их исполнении различают критский почерк (живой, натуралистический, образный) и микенский (схематический, стилизованный, использующий крупные формы и цельные фрагменты). Вот как пишет о этом Валерий Брюсов.

Эгейские вазы

© Милованова Полина, 2009
    E-mail: polinamilov@gmail.com