Раньше или позже, стратегическая концепция, обрисованная в предыдущем разделе статьи, будет испытана. Соответственно, вооруженные силы России должны готовиться не к прошедшей Американо-Иракской войне, а к борьбе против наступательных партизанских действий, потому что, прежде, чем описанные выше приемы будут применены против чистеньких и аккуратных городов Западной Европы, они будут опробованы здесь, в Российском хаосе.
Создание непроницаемой границы, прикрытой огромной армией - это позавчерашний день военного искусства. "Свободно конвертируемый корпус быстрого реагирования" годен для того, чтобы вернуть России место в европейском концерте. Цель достойная, но не единственная, даже не главная.
Суть "наступательной партизанской войны" в использовании психологических козырей против козырей технических, экономических и военных. Надо отдавать себе отчет: против психологии может бороться только психология.
Война с "третьим миром" это столкновение разных ценностей. Ставкой в этом столкновении является экономическое господство на Земном шаре, право эксплуатировать ресурсы "нецивилизованных" стран, поддерживая у себя высокий уровень жизни. Россия является европейской страной не только потому, что у нас высокий уровень образования, более-менее развитая инфраструктура, экономика, позволяющая создавать истребители и космические корабли. Россия европейская страна потому, что она участвовала, участвует и будет участвовать в неэквивалентном обмене с "третьим миром", перераспределяя мировые ресурсы в свою пользу. Это несправедливо? Конечно. Но альтернативой является только передел по принципу "грабь награбленное". Это означает равенство в бедности. Готовы ли европейцы (и в частности, русские, как часть европейского миропорядка) отказаться от своего привилегированного положения? Едва ли. Но всякая привилегия налагает определенные обязанности. "Владеющий преимуществом обязан атаковать под угрозой потери этого преимущества". Социум, добившийся выделенного положения, должен усугублять эту выделенность под угрозой ее утраты. Иными словами, европейцы, если они хотят выжить, как привилегированный социум, должны оставаться европейцами. То есть, они должны исповедовать ценности, сделавшие их такими, какие они есть, и не бояться за это платить.
Ценой является риск. Европейская культура никогда не отличалась стабильностью, стремлением к равновесию. Ключевые слова ее: динамика, развитие, прогресс, изменение. На практике это приводило к предельно жестким социальным отношениям, породившим, как отклик, стремление к экспансии. Экспансия могла носить военный, экономический, географический характер (то есть, быть экстенсивной). Но она проявлялась и в форме научного развития, и в форме индукции культуры (интенсивная экспансия). Следствием этого было во-первых, страдания отдельных личностей и целых социальных групп, и во-вторых - создание всепланетной, космической индустриальной цивилизации.
Парадигмой развития является познание. Важно понять: познание без ограничений (неважно: экономических ли, этических ли).
Парадигмой познания является свобода. Но свобода возможна только вкупе с ответственностью (иначе, это псевдосвобода ребенка, которого кормят и опекают взрослые). Всякая ответственность - это риск, причем риск личный. Свободный человек за свои действия отвечает сам.
Эти три принципа: познание, свобода и риск, есть те граничные условия, которым должна отвечать новая стратегия "севера" в его войне против "юга".
Рассуждая о борьбе с наступательными партизанскими действиями, прежде всего надо понять, что военными или полицейскими мерами достичь успеха не удастся. Конечно, такие стандартные решения (типа войсковых поисковых операций, создания полицейских бригад по борьбе с терроризмом, привлечения криминалистов) применять необходимо - хотя бы для того, чтобы отвлечь внимание противника. Определенную пользу эти мероприятия принесут, особенно, если до предела насыть войска и полицию техникой. (Неоценимую помощь могут оказать, например, беспилотные патрульные сверхмалые летательные аппараты в крупных городах.) Реального значения это, однако, иметь не будет.
Дело в том, что полиция, будучи в состоянии уничтожить террористическую группу после совершения ей преступления, не может гарантировать его предотвращения. Нельзя, невозможно прикрыть всех без исключения людей: все магазины, все школы, все детские сады. Отсюда вывод: граждане должны научиться защищать себя сами.
Первой степенью защиты является такое глубокое овладение населения психологическими знаниями, при котором диагностировать потенциального террориста сможет любой: официант в кафе, мойщик машины, клерк в банке. Понятно, что это сильно затруднит "работу" преступника (хотя бы за счет постоянной неуверенности). Подобные меры позволят серьезно уменьшить "легальную инфильтрацию". Понятно, однако, что это оружие во-первых, не абсолютно, во-вторых, является сугубо оборонительным.
Существует и психологическое наступательное оружие. Представьте себе внутреннее состояние членов "дешевой" террористической группы. Они фанатики, они, возможно, находятся под воздействием наркотика или психокодирования. Но, как бы то ни было, они люди. Они находятся в незнакомом им мире. Они должны совершить преступление (убийство есть биологическое "фрейдовское" преступление, которое вызывает негативную реакцию цензуры при любых обстоятельствах). Они практически не имеют шансов выжить и если не осознают, то предчувствуют это.
В таком положении любой человек будет испытывать неуверенность и страх. Что нужно для того, чтобы превратить эту неуверенность в панический ужас, парализующий противника, заставляющий его отказаться от выполнения заданий или по крайней мере значительно замедляющий его реакцию?
Прежде всего мир, в который он попал, должен быть не просто незнакомым. Он должен постоянно меняться. Так, чтобы любая подготовка, которую может получить агент, запаздывало бы. Следует иметь в виду: для европейской культуры быстрые изменения более естественны, нежели для восточной. Таким образом, первое оружие наступательной психологической борьбы - прогресс, динамика, изменение. Основа европейской картины мира.
Огромную роль может сыграть эффект сверхцивилизации. В свое время араб, увидевший фонтаны Версаля, пораженный воскликнул: "Господь франков дает им на земле то, что аллах обещает нам лишь на небе!" В наши дни иракские солдаты сдавались американцам в плен, чтобы попробовать кока-колу и выкурить "Кэмел". Не следует думать, что это оружие хуже другого. Противника можно удивлять. А если удивление становится восхищением, его боевой дух заметно падает.
Следует, однако, иметь в виду, что европейская цивилизация сама по себе способствует информационному обмену. Иными словами, те достижения, которыми мы гордимся сегодня, арабы получат в свое распоряжение завтра. Значит, "завтра" мы должны иметь что-то новое. А для достижения подлинного психологического эффекта - неизмеримо новое.
Эффект сверхцивилизации должен сопровождаться эффектом сверхчеловека. То есть, гипотетический араб-террорист должен на своем пути сталкиваться с людьми, явно превосходящими его, причем, не только по культуре, знаниям, умению владеть техникой, но и по тому, что он считает своей сильной стороной: по физической подготовке, по владению оружием и, представьте себе, по изображаемому фанатизму.
Слова о том, что граждане должны защищать себя сами, именно так и следует понимать: потенциального террориста встречает народ, каждый представитель которого (не исключая воспитательниц детского сада или девочек-школьниц) способен при необходимости взять на себя роль Рембо, Джеймса Бонда или (смотря по ситуации) Язона дин Альта или дона Руматы Эсторнского. Разве это не воплощение европейской концепции личности?