|
Напечатать
О, сколько раз видимы были испуганные стаи дельфинов и
больших тунцов, бегущих от твоей безбожной ярости, и ты
быстрым трепетом крыл и раздвоенным хвостом, разя перунами,
рождал в море внезапную бурю, с великими крушениями и
потоплением кораблей, с большими волнами, – наполняя
обнажившиеся прибрежья испуганными и смятенными рыбами,
вырывавшимися от тебя и остававшимися после ухода моря на
месте: добычей соседних народов, изобильной и богатой.
О время, скорый истребитель сотворенных вещей, сколько
королей, сколько народов ты уничтожило, и сколько перемен
государств и различных событий воспоследовало с тех пор, как
чудесная форма этой рыбы здесь умерла в пещерных и
извилистых недрах. Ныне разрушенная всепобеждающим
временем, ты терпеливо лежишь в этом отовсюду замкнутом
месте; иссохшим и обнажившимся скелетом образовала ты
костяк и подпору расположенной над тобою горе.
Поскольку вещи гораздо древнее письменности, неудивительно,
если в наши дни нет писания о том, что названные моря
покрывали столько стран, и если все же какое писание и
объявилось бы – войны, пожары, наводнения, перемены в языках
и законах истребят всю древность; с нас, однако,
достаточно, что свидетельства возникших в соленой воде
вещей находимы на высоких горах, вдали от морей, бывших
когда-то.
Скал нет там, где не было моря или озера.
|
Если скажешь, что
раковины, которые встречаются в наше время в
пределах Италии далеко от морей на такой высоте,
что это – от потопа, который их здесь оставил,
то я отвечу тебе, поскольку ты веришь, что воды
потопа превзошли высочайшую гору на 7 локтей,
как написал тот, кто их вымерил: такие раковины,
которые всегда живут возле морских берегов,
должны были остаться на самом верху этих гор, а
не только несколько выше их подножия, повсюду на одинаковой высоте,
слой за слоем.
И если ты ответишь, что такие раковины стремятся остаться у
морского прибрежья и что при подъеме воды на такую высоту
раковины покинули первоначальное свое местопребывание и
следовали за прибывающей водой до самого высокого ее
уровня, то на это ответ гласит, что ракушка – животное с
движением не более быстрым, чем улитка вне воды, и даже
несколько более медлительное, ибо она не плавает, а делает
борозду в песке и при помощи краев этой борозды, на которую
опирается. |
Архимедовы винты и водяные колеса.
Рисунок Леонардо
|
За день пройдет от 3 до 4 локтей; следовательно,
двигаясь так, от Адриатического моря до Монферрато в
Ломбардии, отстоящего на 250 миль, она не пройдет в 40 дней,
как сказал тот, кто исчислил это время. И если ты скажешь, что волны унесли их туда, то они из-за
своей тяжести не могли бы держаться иначе, как на дне, и
если ты мне и этого не уступишь, согласись по крайней мере,
что они должны были бы остаться на вершинах самых высоких
гор и в заключенных меж гор озерах, каковы Лаго ди Ларио,
Маджоре, Комо, Фьезоле, Перуджиа и подобные им.
Вода смежных морей образует водную сферу, которая в качестве
центра своей поверхности имеет центр мира, но не в качестве
центра своей тяжести, потому что во многих местах она
большой глубины, а во многих – незначительной, почему, не
будучи однородной по толщине, не однородна она и по весу. Но
так как та вещь более высока, которая более удалена от
центра мира, то подобная поверхность, не находясь в
движении, нигде не сможет оказаться с одной частью выше
другой, ибо более высокая часть воды всегда ищет заполнить
собою часть, лежащую ниже.
|
