Живопись

Вместе с Буддизмом, в Японию, из Китая пришла Канга (живопись), олицетворявшая внутреннюю реальность жизни. Художник, он же творец, отображает на бумаге свой мир, свою реальность, тонкую грань духовности между человеком, богом и природо

Так что мы знаем о живописи в Японии? Что делает японскую живопись – японской? Ее духовность, дух народа, что преобладает в живописи и культуре Японии. Мы без труда говорим что, эта ваза – греческая, та скульптура индийская, так как в них выражен дух народа. Так же и с японской живописью, ее сложно не узнать и не отличить от остальных, ее тонкость, загадочность, изящество передает не только особую стилистику написания картин, но и духовность ее народа и религии.  

Что характеризует дух? Характеристика духа самоочевидна, корни ее скрыты от взора, ибо они погребены в изначальных ориентациях разных культур. Они суть нечто недосягаемое, в котором воплощаются мечты и чаяния людей; нечто неизмеримое, которое определяет ответы на три основных измерения опыта: природа, человек, божество. У каждой культуры свои характеристики.

 Японцы смотрели на жизнь не через религию, философию или науку, а главным образом искусства. Может показаться, что все прочие виды их деятельности были наложены через художественное мироощущение. Вместо науки они предпочитали фантазии астрологии, алхимии, геомантии и предсказаний судьбы.

Японская живопись никогда не служила своей религии, за исключением периода наибольшего влияния буддизма - веры для Японии иностранной, как уже говорилось, пришедшей из Китая. Она не попадалась в ловушки разума, будь то греческая красота математических пропорций или современные правила чистой абстракции. Она не возвышала на полотнах личностного «я», как это приняли в экспрессионизме, романтизме или сюрреализме. И наконец, она никогда не ставила акцента на имитации посредством воспроизведения опыта в воображении. К сожалению, очень легко сказать, чем японская живопись не является, и ужасно трудно объяснить, что же она такое.

Дух и Материя.

  Начнем с самого фундамента - противостояния духа и материи. В западных странах пропасть между ними всегда была непреодолимой. По традиции дух относили там к области религии, а науку отнесли к материи. Это привело наше искусство к крайней религиозной символики и натуралистического изображения. Что касается японцев, их это не совсем волновало, они не создали собственно естественных наук. Для них слово религия представляется иначе, чем для нас.

Японцы развивали уникальную структуру царства духовности, которое не отличалось от царства материи. Это означало, что их живопись никогда не могла быть столь же религиозной, подражательной или личностно-экспрессионистской, как наша. Такой взгляд на дух и материю воплощался в понятии Дао.
О Дао как первоистоке всего сущего говорится в XXV изречении «Даодэцзина»: «Есть нечто бесформенное, но законченное, прежде Неба и Земли существующее, беззвучное, бескачественное, ни от чего не зависящее, неизменное, всепроницающее, неизбывное. Его можно считать матерью всего, что существует под небом. Истинного имени его мы не знаем, произвольно назову его Дао». Понятие Дао было краеугольным камнем японской живописи. Хотя оно уходило корнями в представления о космосе, оно было переосмыслено художниками сунской эпохи как «живая реальность». Она последняя и считалась предметом живописи. В каталоге императора Хуэй-цзуна можно прочитать: «Когда постигаешь чудесное в мире, не знаешь, является ли искусство Дао или Дао - искусством». По словам художника, времени Ван Юя, «живопись - только одно из изящных искусств, но оно хранит в себе Дао».